Архив метки: Проза

Гражданский брак

1.
Нинка и в воскресный день встала рано. Нужно было собрать на рыбалку Ёршика, так она и все друзья-приятели называли Егора, парня, с которым Нинка жила вместе уже полтора года.

Ёршик часто летом по выходным уезжал с друзьями. Любил рыбачить, собирать грибы, у водоёма поваляться с пивом. А девушка охотно оставалась одна в квартире, выросла в деревне, и пока не тянуло на природу, но раза три в жару вместе с ними ездила купаться.

Егор уехал, Нина села завтракать. Есть что-то не хотелось. Выпила кофе, помыла посуду.

Жила она с Ёршиком в квартире, которая досталась ему от умершей бабки. Двушка в центре города всегда была тщательно убрана. Нина скребла и мыла всё своё свободное время, хотя его не так много было.

Девушка приехала из села поступать в институт. Банальная история, не поступила. Назад возвращаться не хотелось, устроилась торговать в ларёк. Жила с подругой на квартире. Комнатёнка маленькая, две кровати да стол со шкафом. Нина, настырная по характеру, поступила всё же в техникум.

По выходным она любила пройтись по магазинам, на рынок на газельке прокатиться. Продукты набирала, а где обновку, какую прикупит.

Вот и теперь собралась.
Надела любимую желтую блузку, синие джинсы, подкрасила губы яркой помадой, сунула две сетки в сумочку, повертелась перед зеркалом. «Да, ничего дивчина», — отметила она про себя.

Вообще-то, Нина себе не особенно нравилась, высокая и худая, с маленькой грудью, она напоминала неуклюжего подростка.  Одежду носила спортивную, обувь тридцать девятого размера. Что её украшало, так это волосы: длинные, цвета спелой пшеницы, волнистые и пушистые, как одуванчик. А глаза Нинка сильно  красила, и ей это не шло. Но никто об этом девушке не говорил.

Обулась и вышла.

2.
Купив продуктов дня на три в магазинчике через дорогу, пошла назад к дому, отнести всё, а потом дальше, на остановку, за покупками.

Нину окликнули:

— Нинель, привет, дорогая.

Так Нину Ёршик величал, но голос был женским. Нина обернулась, ну, конечно, это Алла. Нинка вместе с ней поступала на экономический.

— Аллочка, привет! – подбежала к ней Нина, — давно не виделись.

Алле Нина всегда завидовала белой завистью. Городская, одевалась модно, со вкусом, носила красивую стрижку, маникюр всегда в порядке, стройная, шпильки высоченные. Всё то, чего так не доставало ей самой.

— Подруга, пойдём в кафе посидим, поговорим. Ты, как? – спросила Аллочка.

Алле льстило Нинино восхищение ею, и она, хотя и относилась к девушке из деревни свысока, всегда ей покровительствовала.

И с Егором Нину познакомила на вечеринке Алла. Егор  учился с ней в одном классе.

Высокий, стройный,  светловолосый парень сразу понравился Нине. «Ну и франт, а симпатичный» — подумала тогда она про него и влюбилась, что называется, с первого взгляда.

Ёршик привёл Нинку на свою квартиру. Потом вместе перевезли её вещи.

Однако со свадьбой Ёршик не торопился, да и маман, как обращался к своей матери Егор, была против его женитьбы.

Свободная любовь ни одного из них не  обременяла, скорее наоборот.   Егор «свою избранницу» никуда за собой не таскал: ни по гостям, ни к родителям. А у них  Нинка, ох, как не любила бывать. Вечно маман ничем не была довольна. Сто запретов были у неё для Нины: не так салат нарезала, плохо рубашку сыну погладила, и ещё много чего не так. Однажды, случайно, Нина услышала разговор Ёршика с маман, которая убеждала сына не торопиться с женитьбой, не заводить ребёнка. Аргументы приводились веские: жену нужно будет прописывать с ребёнком в квартире, за деньги отчитываться, да и деревенская девчонка не та жена, о которой она мечтала для сына.  Говорила одна маман, а Ёршик просто молчал.

— Что задумалась, как живёшь-то, подруга? С Ёршиком как? – спрашивала Аллочка, потягивая сок за столиком летнего кафе.

— Аллочка, ты о себе сначала расскажи. Замужем? Как учёба?

— Нинель, видишь, сок пью. Беременная я, ещё не заметно,  да?

Алла заулыбалась, встала, обтянула на животике блузку.

— Ну? Теперь видишь?

— Теперь вижу, – промямлила опешившая Нинка, — ну ты даёшь.

— Не говори, с универом проблемы будут. Да не спрашивай, уж вижу, о чём хочешь узнать.

Аллочка снова села, заказала мороженое себе и Нинке.

— Ну, есть мужичок.  Конечно, не фонтан. Да, с Урала. Нет, правда с Урала, из деревни, — заверила Алла. Внешне очень даже ничего, но на мужа не тянет: жилья своего нет, образования нет высшего, родичи какие-то забитые. Гражданским браком живём, прописывать его у себя не собираюсь.

Нинка как-то сжалась, помрачнела, «Что-то слышится родное в этой песне», — подумала она про себя.

— Ал, а ребёнок? Без отца-то как? – только и могла выдавить Нинка.

— Нинель, без мужа не останусь. Поймаю кого нужно. Мне один мужик понравился, клёвый, отпад! Ну, так с ним, поразмялись немного. Может животик от него? – Алла рассмеялась.
Нина не знала, что на такое ответить.

— Слушай, засуетилась Аллочка, мне ещё по магазинам. Пойдёшь со мной?

Сначала смотрели одежду для новорожденных. У Нинки разбегались глаза, столько всего красивого и яркого. На одной из витрин она увидела комплект, разрисованный васильками и гвоздичками. Кофточка, ползунки, шапочка и махонькие пинеточки.  Нинка не устояла, пока Алла разговаривала с продавцом, она быстренько оплатила покупку. «Подружке подарю, когда родит» — решила Нина.

Зашли в аптеку, Аллочка что-то купила себе и зачем-то два теста на беременность Нинке, со словами: «Возьми, пригодится». Нина брать не хотела, но Аллочка сунула тесты  в её сумочку.

Дома Нинка положила пакет с детскими вещами на нижнюю полочку журнального столика, покрутилась возле зеркала, выпятив плоский живот, и пошла на кухню, готовить для Ёршика ужин.

3.
Целых два дня Нинка хандрила. Есть не хотелось, долго не засыпала по ночам. Написала письмо домой в деревню, послала заказным. Нина всё чаще думала о матери. Вспоминала, как та растила её одна, отец рано умер по болезни.

Мамка у Нины была ещё не старая, рослая и сильная женщина. Работала продавщицей в сельском магазине, дома вела хозяйство. Всё у неё было: коза, куры, поросёнок. Нина поймала себя на мысли о том, что впервые поняла, как трудно у матери сложилась жизнь. И ей так стало жаль мать, что на глаза навернулись слёзы.

Нинка не могла себе объяснить, что случилось, но чувствовала, что с ней что-то не так. Начала думать о себе, о своей жизни с Ёршиком. Ей было как-то не спокойно. Да и что-то нездоровилось.

Егор замечал, что Нина изменилась: стала задумчивой, перестала малевать глаза. Спряталась в себя, как черепаха в панцирь.

Однажды вечером, когда они ужинали, Нинку чуть не вырвало, и она убежала в ванную, Ёршик бросил ей вслед шуткой:

— Нинель, а ты, случаем, не забеременела?

Нина так и присела на краешек ванны. В голове застучало: «А что, если это правда?»

Она вспомнила о тестах.

Использовала оба. Точно, залетела. Нинка не помнила, как дошла до кровати.

Утром сделалось ещё хуже. В голове гудело от одной мысли о том, что будет с ней и её будущим малышом?

Ёршик уже у порога надевал ботинки, собираясь на работу. Нина в халате и шлёпках подошла к проёму двери и, облокотившись на косяк, наконец, выдавила из себя:

— Ребёнок у нас будет.

Ёршик сначала опешил, помолчал и спросил:

— Какой срок?

— Думаю, около двух недель, — совсем тихо, словно готовясь к самому худшему, ответила Нина.

— Так что париться? Нинель, сходи сегодня к врачу, пусть время назначат, деньги найдём. Денёк полежишь, и без проблем. Мне пора, опоздаю, — добавил он, уже в дверях.

4.
Нинка не плакала. Она сидела на кухне, уставившись на чашку с только что налитым чаем.

Вечером Ёршик позвонил, сообщив, что задержится на работе, отмечать какую-то премию, и, спросил, была она у врача.

Нинка, не раздумывая, почему-то выпалила, что не о чем беспокоиться, ложная тревога. Было слышно, как Ёршик облегчённо вздохнул,  пробормотал: «Вот и ладушки» и повесил трубку.

Нина убрала кухню, помыла полы везде. Нашла старую большую сумку, бросив её на пол возле журнального столика, стала собирать свои вещи.

Набив сумку, Нинка села на неё и неожиданно разрыдалась. Вспомнила сегодняшний разговор с доктором. Когда тот спросил, будет ли она рожать, Нина поняла, что вопрос был лишним.

Она вдруг увидела свёрток под столиком. Как же забыла про него?

Всё ещё рыдая, Нинка развернула свёрток. Разложила ползунки, кофточку, шапочку и пинеточки.

Глядя на эту красоту, Нинка представила своего маленького в этом васильково-гвоздичном облачке. Вздохнула, вытерла слёзы, собрала всё снова в пакет, и положила его сверху в сумку.

Набрала номер такси, застегнула жёлтую блузку,  натянула джинсы с кроссовками, вынесла вещи за порог. Отдала ключи соседке и поспешно начала спускаться, стуча колёсиками сумки  по лестнице.

© Copyright: Наталья Костянова, 2010
Свидетельство о публикации №21009260643
Сборник: Нулевые
Иллюстрация: www.realove.ru

 

 

«Диссиденты»

 

1.
Разбудил Риту  пронзительно звенящий будильник, купленный еще на стипендию. Так хотелось немного понежиться в свое кровати, только вчера она приехала в город, домой к маме,  из районного центра, где теперь работала корреспондентом местной газеты. Рита в вузе специализировалась по журналистике, проходила практику в отделе культуры этой газеты, вот по окончании учебы редактор и послал запрос на нее в университет. Однако не просто в гости пожаловала домой, вызвали Риту в обком партии. Она вспомнила, что нужно поторопиться, и начала поспешно собираться.
Крутясь перед уходом у зеркала, Рита, высокая стройная девушка в строгом коричневом костюме и туфлях на шпильке, подметила, что похожа на учительницу, только очков не хватает. Быстренько распустила пучок длинных светлых волос, подкрасила ресницы и губы. «Так-то лучше», –отметила она про себя.
Уже стоя на остановке, Рита вдруг поняла, что не знает, как вести себя и что говорить там, куда она направлялась.
«Нужно все обдумать», — подумала девушка.
Вспомнила Рита, как месяц назад, вернувшись из командировки по району, застала возле своего общежития бывшего однокурсника Рому Краснова. Пригласила его в комнату. За чаем торопливо Рома рассказал, что попал в сложную ситуацию. Он и его друг, сокурсник Миша, по распределению вуза работали в сельской школе учителями русского языка и литературы. Миша еще вел и часы по рисованию. Поначалу все шло нормально: с учениками и учителями не было у парней особых разногласий. Однако немного позже общение с некоторыми учащимися и учителями дало трещину. Следом и с администрацией школы установились далеко не простые отношения.
2.
Рита вспоминала разговор с Ромой. Пытаясь тогда разобраться, спросила:
— Ром, ну так с чего же собственно  все началось?
— Понимаешь, Рит, старшеклассники многие часто не ходили в школу. Кто семечками торговал на рынке, кто дома со скотиной возился. Родители не реагировали, говорили, что для работы в колхозе и этого образования хватит. Но аттестаты об окончании средней школы хотели выдать всем.
— Рома, но ведь они все-таки приходили, пусть даже не всегда, сдавали экзамены. Не пятерки же им поставили. А вдруг потом кто-то из них за ум возьмется, а аттестата нет. Как тогда их жизнь сложится? И потом, что аттестаты за взятки выдавали?
— Да нет, никаких взяток не было. Был там один, отчаянный, с пятого класса пиво пил, на уроках под партой все норовил сидеть. Хулиган. Оставляли в четвертом на второй год, а в пятом перевели: «Чем быстрее уйдет, тем меньше с ним возни». Вот так и рассуждали учителя.
— А вы где были? Пробовали за мальчишку побороться?
— Дома у него были. Отец пьяница, мать вся в синяках, дома ни сесть не на что, ни покушать нечего.
— Видишь, откуда же у парня появится рвение к учебе. Мне жалко парнишку, его бы вам накормить в первую очередь, а не наказывать. Он хорошего-то не видел. Может быть, его хулиганство и есть протест неосознанный против такой жизни. Никому до него дела нет, а здесь и обратят на него внимание, пусть даже негативное.
— Ох, Рит, по-твоему, никому и двоек не нужно ставить. Знаешь, как безграмотно писали там ученики, за голову бы взялась. Многие и до троек не дотягивали. За что им ставить положительные отметки? Вот я и поставил почти всему классу двойки. Да еще и учителя, не лучше учеников, ни самообразованием не занимаются, ни подготовкой к занятиям. Все больше с мужьями — пьянчугами возятся да со скотиной во дворе. Рассказывают детям на уроках только то, что в учебнике школьном вычитают и все. Вот обо всем этом и написали письмо с просьбой принять соответствующие меры в районный отдел образования. Затем было письмо заведующему облоно. Ни те, ни другие ожидаемых мер не приняли.
— Согласна, все это ужасно. Но вот вы, грамотные, умные, начитанные, сколько проработали там? – спросила Рита.
— Целых два года, между прочим, с нас хватит. Мне бы правды теперь добиться.
— Два года и смылись. Так и другие. Но село-то остается. Проблемы все те же. Учителя остаются только местные, которые так со скотиной и прочей  домашней работой намаются, что не до самообразования. Воды принести из колодца нужно, постирать, сготовить, у коровы с поросенком убрать, накормить всех. Не так все просто.
— Может, ты и права, но мы по-своему боремся и до сих пор, заметь. Уехали, но писать не бросили. Дошли и до Москвы. Только в ответ на наше письмо меня вызвали на мед. комиссию в и дали заключение: полечиться в психиатрической больнице. Я, разумеется, никак не отреагировал. И пошло, поехало.
Рома рассказал, как однажды рано утром, когда они с Мишкой собрались на работу, к дому подъехала скорая. А дальше как в кино. Вышли дяденьки в белых халатах и насильно Ромку затолкали в машину.
— Прошел «курс лечения» в психоневродиспансере и отпустили восвояси. Что теперь с меня, больного человека взять, — продолжал свою историю Роман.
— Да, неприятная, мало сказать, историйка вышла, — только и смогла выговорить Рита.
— Вот теперь пишу, чтобы это обвинение сняли. Если хочешь помочь мне, подпиши это письмо.
Роман протянул Рите письмо, в котором говорилось о том, что были письма о положении дел в сельской школе, в ответ на которые Романа положили в психиатрическую лечебницу, с чем тот категорически не согласен.
— Ром, не хочу касаться дел в школе, так как я там не была, и знать многого не могу. Напишу только о тебе, надеюсь, это поможет.
Рита в конце письма написала припиской: «Знаю Романа Краснова как честного, порядочного и грамотного студента».
Рома уехал, Риту захлестнули газетные дела. Но через некоторое время редактор ей передал, что нужно ехать в обком.
3.
Подошел троллейбус. Рита, отгоняя от себя тревожные мысли, решила: «Будь что будет, как есть, так и скажу».
Рита сидела в коридоре обкома партии. Ждали приглашенных. Подошли Михаил Ершов, друг и собрат Романа по несчастью и молодой парень, учитель физкультуры из той же сельской школы. Ждали  еще их однокурсника Семена Маслова, который работал в областной газете. Но он так и не объявился к назначенному времени.
Рита спросила ребят, почему нет Ромы. На что Миша полушепотом пояснил, что того опять отзвезли именно сегодня в психушку.
Наконец всех пригласили пройти в кабинет.
Тот представлял собой небольшую комнату в два окна. Возле них расположились за столами сотрудники обкома, двое подтянутых мужчин средних лет, чисто выбритых, в темных костюмах, светлых рубашках с галстуками.
Говорил, в основном, один. Второй поддакивал.
— Мы вас пригласили, товарищи, так как вы все подписали известное письмо. Не скрою от вас, что все письма молодых учителей, ваших друзей, мы тщательно разбирали и были сделаны соответствующие выводы. Некоторые факты из письма действительно подтвердились, за что директору школы был вынесен строгий выговор, завучу – выговор. Некоторым учителям поставлены на вид замечания.
Дальше, в ответ на все наши доводы о неправомерности заключения Романа в лечебницу, было зачитано заключение медицинской комиссии о состоянии здоровья нашего товарища. Замечено, что, конечно, им понятно наше беспокойство за товарища и озабоченность его здоровьем, но не нужно мешать его лечению.
Вышли. Рита, не совсем понимала, сумели помочь Ромке или пришли напрасно. Пока она еще не знала, что Рому через два часа отпустят «долечиваться» домой.
Вдруг в вестибюле ребят окликнул Семен Маслов. Он объяснил, что опоздал, и ему не позволили войти.
Рита,  оглядываясь на Семена, предположила, что, действительно, может же человек опоздать. Но если Семен нарочно опоздал? Так было весьма для него удобно: вроде и пришел, не струсил, но, в то же время, глаза работникам обкома не мозолил. «Если так, далеко пойдет», — подумала Рита и вышла на улицу.

 

Сборник: Восьмидесятые
Фото автора: Смотреть на солнце.
© Copyright: Наталья Костянова, 2011
Свидетельство о публикации №21104160597

 

Драка

Обедала Надежда обычно на заводе, где работала мастером ОТК. Но сегодня побежала домой, жила почти рядом. Морозно, солнечно, захотелось пройтись, подышать.

Едва она вошла, как зазвонил телефон. Незнакомый голос принадлежал директрисе лицея, где учились дети: Никитка — в пятом классе, Оленька — во втором. Никогда прежде звонков из школы не было, Надя сразу настроилась на что-то неприятное.

Директриса говорила резко, переходя почти на крик, что Надежде немедленно нужно прийти в школу, так как её сын разбил однокласснику нос, что мать этого мальчика, инспектор гороно, уже подъехала и грозит перевести потерпевшего в другой лицей.

Надя, и без того хрупкая, как-то вся съёжившись, только и смогла ответить: «Разберёмся». Едва она положила трубку, щёлкнул замок, это пришёл Никита. Стоя в коридоре, он растерянно теребил ремень сумки:

— Мам, за тобой послали. В цех зашел, сказали, ты на обед ушла.

Надежда выпрямилась, перезвонила начальнику, сообщив, что задержится, и, проведя рукой по взъерошенному тёмно-русому чубу сыночка, выдохнула:

— Никит, присядь и объясни по порядку, что случилось?

— Мамуля, это я Эдика ударил. Знаешь, он всё пытался доказать, что самый крутой из наших пацанов, этак при всех, то пальчиком поманит, как слабака последнего,  то кулак покажет из-за спины. И все хихикают… противно. Думал: надоест и отстанет. Так он начал выпендриваться: «Слабо подойти, размазня?» Я и подошёл.

Эд первым меня толкнул. Подрались. Что оставалось делать? Он захныкал, всё классной выложил. Та — директору. А тут конец перемене. Кровь из носа остановили сразу, но мамаше Эда позвонили.  Начали меня ругать.

— А ты, что?

— Молчал всё время. Хотели, чтобы при всех признал свою вину. Но начал-то он. Почему я должен прощения просить?

Надя смотрела на сынишку и думала: «Вот и вырос, проблемы начались. Класс-то с математическим уклоном, учеников набирали изо всех четвёртых. Мальчишки пытаются расставить приоритеты. Да и Эдуард повыше и покрепче сына будет. Видно, точно достал. Верно ли поступил Никита? А что бы я сделала на его месте?»

— Вот что, сынок, в лицей я, конечно, не пойду. Сам  натворил, сам и выбирайся. Могу только посоветовать. То, что ты не слабак, уже доказал, хотя и не так, как хотелось бы, мог бы с ним просто поговорить. Теперь покажи, что ты не глупый, зла на него не держишь. Никита, с ребятишками нужно уметь дружить, тогда и учёба будет тебе не в тягость. И маму обиженного мальчика можно понять. Я бы также за тебя переживала. Вообще,  извинилась бы и постаралась подружиться с одноклассниками. А ты подумай и поступай так, как сочтёшь нужным. Уже взрослый, вон какой долговязый. Мне на работу пора. Иди на занятия.

Надежда ожидала, что сообщат о драке в отдел. Но больше её никто не беспокоил. Вечером прошла по магазинам за продуктами и до дома.

Дверь открыл сын, Дочка, симпатичная девчушка со светлыми кудряшками, прыгала рядом вокруг сеток с едой:

— Мамочка, принесла сладенького? Давай я авоськи разберу.

Надя оставила поклажу на кухне на Оленьку и зашла в детскую к сыну.

— Ну, как твои дела? Меня больше не вспоминали?

Никита выглядел спокойным и заметно повеселевшим:

— Нет, мамуль, не вспоминали. Когда я в класс вернулся, все ещё там находились, с ребятами наш случай разбирали. Те не обсуждали, говорили учителя. Попросил разрешения войти, встал перед партой Эда, извинился. Перед его матерью тоже. Сказал, что больше не буду кулаками проблемы решать. Да, и не потребуется, наверное, с Эдиком мы вместе теперь из школы ходить будем, он даже ждал меня, пока я Олю забирал из продлёнки.

Впервые за день Надюша улыбнулась: «Слава богу, ситуация разрешилась, теперь сынуля, точно, правильно поступил». И, хотя ей, сорокалетней женщине, не привыкать к жизненным невзгодам, чуть не заплакала, трудно без отца детей растить: «Да лучше так, чем выслушивать пьяные никчёмные речи бывшего мужа, который и со второй-то женой неважно живёт».

Оленька разобрала сетки. Никита пошёл разогревать котлеты с картошкой. Надежда умылась и поспешила на кухню, помочь детям накрыть стол на ужин.

Сборник: Девяностые. Рассказы для детей
Иллюстрация: http://images.yandex.ru
© Copyright: Наталья Костянова, 2012
Свидетельство о публикации №21201241533

 

 

Подпись

Рита, высокая светловолосая студентка четвертого курса,  в перерыве между лекциями застыла на лестнице главного корпуса у окна.

Университетский дворик  поздней осенью напомнил ей голодного вузовца перед стипендией, и строки стиха сложились:

Еще листва разбросана,
Как слезы поздней осени,
А в воздухе сгущается зима…

— Маргарита, что стоишь? На занятия опаздываем. Расписание поменяли, сейчас семинар по журналистике. Я в буфете был.

Рита очнулась, это Эдик из ее группы, среднего роста парень в очках с кучерявым чубом и косынкой вместо галстука. «Ну, наверняка, опять  опаздываю».

— Побежали, Эдуард, – отпарировала Рита,     — практические в лабораторном?

Добежали до соседнего корпуса, быстро поднялись на третий этаж. Все равно не успели. Отдышались немного. Рита подумала, что кураторша в очередной раз сделает ей замечание за ее брючный костюм: в брюках и джинсах девушкам посещать универ не приветствовалось. Рита, вздохнув, откинула длинные локоны за плечи, Эдик поправил очки. В аудиторию вошли одновременно.

— Сколько раз я говорила Вам, чтобы в брюках на занятиях не появлялись?! — задала риторический вопрос полная маленькая женщина за кафедрой.

— Это Вы мне? – нашелся Эдик.

Ребята дружно рассмеялись. Рита, впервые посмотрев на Эдика с признательностью: «Выручил, и весьма остроумно», прошла и села за последний ряд.

Через год, на выпускном курсе, она вспомнит курьезный эпизод, когда  увидит ту же преподавательницу, рьяную защитницу женских юбок, читающей лекцию в белой кофточке и черных обтягивающих брюках…

Занятие по специальности длилось как обычно: разбирали статьи, выходили «к доске» с домашними заданиями.  Вдруг в классную комнату вошел зам. декана факультета. Пожилой, грузный, с папкой в правой руке, он сразу направился к столу возле «трибуны», показывая левой молодежи, чтобы садились.

Обратился к педагогу:

— Жанна Евгеньевна, Вы не против, если займу несколько минут

— Разумеется, — замахала та руками.

Раскладывая бумаги, заместитель громким голосом обратился к студентам:

— Товарищи, будущие журналисты, дело у меня к вам весьма важное. Вы на собраниях уже обсуждали творчество некоего писателя С., выступившего против всего того, что нам, советским людям, так дорого и свято, поэтому без лишних предисловий прошу вас подписаться под обращением преподавателей и студентов нашего факультета, в котором осуждаем творчество С. как порочащее советскую действительность. Это абсолютно добровольно. Пожалуйте по одному и ставьте подпись.

Ребята подходили, бегло просматривая лист, лежащий на столе, подписывали.  Группа небольшая, трое болели. Рита задумалась.

— Вы, девушка, выходите.

Рита встала, помолчала и выдавила, слыша себя как бы со стороны:

— Не могу подписать, я не читала ни одного произведения этого автора.

— Но на собрании Вы присутствовали? – спросил, пока еще вежливо, профессор.

— Была, несомненно, но не читала произведений С..

— Тогда поверьте моему опыту, я обманывать не стану, это порочащие нашу жизнь книги, изданные, между прочим, за рубежом, — продолжал уже с явным раздражением зам. декана.

— Я Вам верю, но не могу подписаться под тем, чего не знаю. Можно ознакомиться с какой-либо из его публикаций?

— Да как Вы смеете мне не доверять! Я танкист, войну прошел, и не могу мириться с ложью автора С.! — с явным негодованием воскликнул зам.

— Мой отец тоже воевал, у него и награды есть, и к Вам я отношусь с уважением. Возможно, у меня будет более негативная оценка творчества С., но, поймите меня правильно, я должна ознакомиться с тем, что он написал, и только потом судить. – Продолжала спокойно настаивать на своем Рита.

— Маргарита права, я тоже воздержусь пока подписывать, — выразил мнение Эдик.

Рита села. В ее поддержку высказались еще двое парней.

— Ну и ну, — только и произнес профессор.

Забрав вместе с папкой обращение с уже состоявшимися подписями, он вышел.

Пара окончилась. Все сидели, молча. Препод, еще не зная, как реагировать, наконец, произнесла:

— Свободны.

— Рит, не дрейфь, ничего не будет, он же сам сказал, что дело добровольное, да и не одна ты.

«Хороший парень, Эд, надежный. И все-таки страшновато», — подумала Рита про себя, а вслух сказала:

— Не ожидала, Эдик, спасибо тебе

— За что? – переспросил он.

— За «брюки», конечно, — улыбнулась Рита.

 

Сборник: Восьмидесятые
Фото автора
© Copyright: Наталья Костянова, 2011
Свидетельство о публикации №21103100971

 

 

Литературная критика

Школа серого цвета

Мысли вслух по поводу просмотра на Первом канале сериала «Школа» (Продюсерская фирма Игоря Толстунова «Профит», Россия, 2009).

 

Прозвенел последний звонок сериала «Школа» на Первом. Досмотрела до конца, чтобы составить наиболее полное представление о фильме. Уверена, многие до конца не досмотрели. Это и понятно, так как первые серии мало чем отличаются от последних, хотя авторы всячески подчеркивают посерийное развитие своих героев. Нет развития – нет и интереса. А есть ли оно, развитие характеров героев, в том числе и героев-школьников, в фильме? Это первый вопрос, который я бы поставила после просмотра.

Фильм много нашумел: в Госдуме, в сфере образования, в блогах. Но ответы на вопросы, которые я хотела бы получить, в статьях и передачах, посвященных этому сериалу, по крайне мере в тех, которые я читала и смотрела, не нашла.

Мнений по поводу фильма много и самых противоположных. Одни обвиняют создателей фильма в диверсии против нашей молодёжи, показе абсолютной чернухи про учителей. Другие восторгаются правдивыми изобличениями  школьной жизни, её закулисной стороны. Отсюда и второй вопрос. Те ли реальные насущные проблемы, язвы и боли современной российской школы обнажили авторы фильма?  

Валерия Гай Германика, чьим авторским проектом является данный сериал, подчеркивает, что её фильм «вообще не о школе», а «о человеческих отношениях, о потере диалога между поколениями». «Разрушительная агрессия подростков – это лишь следствие агрессии, непонимания взрослых». Назрел и третий вопрос. Есть ли разобщённость поколений, «отцов и детей» в фильме?

Много говорится о художественных особенностях фильма. Оценки разные, в основном: «метод документального показа», «гротеск и гиперболизация» и т.д. Об этом позже. Главное, для чего используются эти методы?  Многие считают фильм актуальным: «Новое поколение получило свой голос», «Оно зовёт на помощь». «Такой фильм нужен хотя бы потому, что он уже заставляет задуматься». «Он порождает споры,.. цепляет. Это здорово!» – считает Валерия Гай Германика. Какое поколение получило свой голос, зовёт ли оно на помощь и нужен ли этот фильм? – очередной вопрос.

Давайте вместе попробуем разобраться в этих вопросах. Этот год проходит как год учителя. Когда же ещё, как не сейчас, говорить о проблемах школы. Впрочем, проблемы школы, здесь я, пожалуй, соглашусь с  Валерией Гай Германикой, это общие проблемы нашей жизни. 

В сериале показана серая учительская масса, вроде бы учителя разные: добродушный химик, ироничный историк, сексуальная физичка, сопереживающая литераторша, самолюбивая англичанка, увлечённая своим предметом математичка и т.д. Но, заметьте, как все они похожи в одном: их мало волнует сам процесс подачи уроков и эффект отдачи от них. Они привыкли к шуму в классе, к невниманию. Отчитывают уроки, не обращая внимания ни на что, и получают зарплату. Это страшно. Эта серость пугает.

Почему это происходит? Ответа в фильме на этот вопрос нет. Конечно, в жизни далеко не всё так однозначно. Есть достойные учителя, по-настоящему переживающие за свою профессию, и их немало, иначе школа, как таковая, просто бы распалась. Вопрос в том, почему грамотная и неординарная молодёжь не идет работать в школу? Конечно, маленькая зарплата учителя к этому не располагает, особенно мужчин. И решения проблемы, видимо, в ближайшем будущем не предвидится. Прибавки ждут милиция, врачи, инженеры и т.д. Всей стране не прибавишь! Хотя определённые сдвиги в жизни реальной школы есть, безусловно: гранты, конкурсы и т.д. 

Обратили внимание на оформление кабинетов и классов? Какая слабая материальная база школы в сериале, как скучно сидеть на таких уроках! Весь урок с тетрадкой и на языке. Это в наше-то время! Кому нужны такие уроки и такая школа! И эта серость тоже не объективная реальность.

Да и умным молодым педагогам скучно работать с такой серой школьной массой: смотреть в отсутствующие глаза постоянно, не выдержишь, убежишь. Изо всех школьников в сериале нет ни одного по-настоящему нормального ребёнка. Напрочь лишённая чувства собственного достоинства Будилова, неадекватная, обозлённая на весь мир Аня Носова, как я полагаю, главная героиня фильма, самовлюблённый провокатор Епифанов, непорядочный Лёха и т.д. – это та молодая Россия, которая получила, наконец-то, свой голос в фильме?  Это наша смена? Пожалуй, с такой лёгкостью могут  рассуждать о любви на недельку  только создатели и ведущие домдвоевского  проекта.

Зачем нужна такая смена, и такая страна! Именно такой вывод напрашивается после просмотра фильма. И этого вывода не смягчают конечные серии. Дети остались прежними. Позёрская смерть Ани Носовой отталкивающе нереальна, может быть, поэтому её никому из ребят особенно не жаль. Это подчёркнуто в конце сериала героиней Ириной Шишковой. 

Авторы фильма вкладывают определённо заложенную мораль в конечных сериях в слова учительницы русского языка и литературы Валентины Харитоновны на родительском собрании, что нужно понимать своих детей и быть их друзьями.  

Понимать, не значит принимать такими, как есть: необузданными, неграмотными, невоспитанными. Быть друзьями, по-моему, это стремиться научить детей главному: быть настоящими людьми, в первую очередь; дать им хорошее образование и воспитание.  А совсем не в панибратстве, не в орании пьяных совместных песен  ученицы и ученицы в караоке-баре (Наталья Николаевна и Даша), что напоминает пир во время чумы.

Да, есть такие серые дети, серая родительская и учительская масса в нашей современной школе, как в сериале. Этого никто не отрицает. Но показать ларёк с пивом и отхожее место за ним вовсе не значит реалистически изобразить жизнь современной России. Вот почему понадобилась Валерия Гай Германика, понадобился авторам фильма метод документального показа: придать большую достоверность, чтобы поверили, что это повсеместно, для большей убедительности. В чём же пытаются убедить нас в сериале, что у нас нет будущего? И здесь я поставлю последний вопрос.  Для чего и кем заказан этот фильм?

09.06.10.

Иллюстрация: http://seriali-online.ru/index/shkola_mnogoserijnyj_film_shkola_

© Copyright: Наталья Костянова, 2010
Свидетельство о публикации №21006090997

Джина


Надежда еду на целый день для своих двоих детей всегда готовила накануне вечером. Приходя с работы, усаживала Никиту и Оленьку ужинать, потом забирала ребятню с собой на дачу. В поливочные дни все вместе орошали огурцы, помидоры, землянику, кусты ягодника из шланга и леек. Никитка в третьем классе учился, Оля в садик ходила. Дети во всём матери помогали. По возвращении с участка, Надя сразу спешила к плите. Суп варила в большой кастрюле, иначе на день не хватало. Женщина поначалу довольна была, значит, ребятишки съедают, молодцы, растут ведь.

Но сегодня воду для полива не должны качать, да и затучило. Надя, мастер ОТК на заводе, устала и решила отдохнуть.

Накрыла на стол, дочка с прогулки прибежала, а Никитки нет. Наверное, с ребятками забегался, придёт скоро, рассудила Надежда.

Играла детвора, в основном, во дворе  на самодельной футбольной площадке. На электронную игру сынишка денежки копил, в кубышку бросал мелочь, которую Надежда иногда давала на сладости и мороженое.

Она стирала, кухарничала, Оля мыла посуду. Смеркалось.

Надежда одна растила детишек, с мужем разошлись, когда ещё ребята были маленькими. Причина одна на всех русских баб: выпивал. «Какой папаша из него, денег не зарабатывает, ругань, малышкам покой нужен», — думала тогда Надюша.

Стемнело.  Оля клялась матери, что не знает, где брат, видела его утром с Мишей, одноклассником, и собакой Джиной.

Надежда помнит, как впервые увидела эту собачару. Открывает дверь Никите, а с ним рядом замер этот черный грозный ирландский волкодав. Ох, и испугалась она, но сынишка успокоил: «Мам, это девочка, Джина, её кто-то выгнал из дома, по улице бродит голодная, да она очень умная, зря не кусается, всё понимает, разрешишь ей в нашем  подвале пожить?» Так Джина и прижилась. Позже принесла кутят, и ребятки их пристраивали по людям. Тогда Надежда и поняла, куда еда исчезает. «Ну, ничего, хватит нам, пусть кормят, куда же ей теперь», — успокоила она себя. Так и содержали Джинку две семьи: её и соседская, Мишины родители.

Но потом собачку у ребят выпросил сторож дядя Володя. Он брал её с собой в караул. Прожила полгода Джина у дяди Вовы и его жены тёти Маши.

Надежда обзвонила всех знакомых,  обежала в доме друзей Никитки. Обнадёживало одно: Миши тоже не было. «Хоть не одинёхонек сыночек, вдвоём где-то. Похоже, и собака с ними» — размышляла она.

Но от мысли, что что-то с сыном может случиться, Надежде  снова становилось дурно. Не сдерживая рыданий, она позвонила в милицию.

Дежурный пояснил, что для розыска времени прошло мало, скорее всего, малец сам вернётся, но помочь обещал. Расспросил, есть ли где родственники, куда мальчуган может направиться.

Дед с бабкой по отцу жили на железнодорожной станции  часах в трёх езды на электричке. Однажды дети у них гостили. Больше некого навещать. Это и объяснила Надежда.

Минуло ещё около двух часов.  Надежда уже переплакала, в голове стучало. Она сидела, тупо уставясь на телефон. Оленька тоже не спала.

Звонок, Надежда взяла трубку и разрыдалась. Милиционер на другом конце провода её утешал. Наконец, Надежда ещё всхлипывая, стала слушать: «Успокоились? Нашли Вашего сына вместе с товарищем. Участковый с посёлка, где живёт ваш дедушка, дошёл до него. Парнишка приезжал к дедуле, и с приятелем сели в проходящий, выехали обратно. Здесь на станции их встретим».

Надежда вытерла слёзы, перезвонила Мишиной маме, села ждать. «Оля, никогда вас не била, а вот приедет, ей богу, побью!» — говорила она дочери.

Когда в дверь позвонили, дочурка, намаявшись, дремала на стуле в прихожей. Надежда вскочила, открыла, не спрашивая, кто там.

На пороге стоял Никитка, виновато переминаясь с ноги на ногу: «Мам, меня дяденька милиционер в своей машине подвёз с вокзала» — только и промямлил он.

Надежда схватила сынишку, прижала к себе и, забыв все свои обещания, опять заревела. Никитка, всё бормотал: «Прости меня, мамуль, я не нарочно, так получилось. Мы надеялись, быстро съездим и обернёмся засветло».

И, уже запивая булку, намазанную маслом, чаем с вареньем, Никита рассказал, почему он поспешил в деревню. Услышали они с Мишкой, как возле подъезда тётя Маша сообщила соседке, что собралась вести собаку к ветеринару, чтобы там её усыпить, потому что супруга из охранников сократили, и собачка им стала не нужна, так и выразилась: «Больно ест много, здоровущая псина». Из-за угла ребятишки позвали Джину, и сиганули с ней через дорогу. Придумали увезти её к дедуле. Пока тётенька искала собаку возле дома, ребятишки уже бежали с ней к вокзалу.

Только хотела Надежда спросить, на какие же деньги мальчишки купили билеты на поезд, заметила разбитую детскую свинью-копилку на окне.

Из цикла: Девяностые
28 июня 2010г.
© Copyright: Наталья Костянова, 2010
Свидетельство о публикации №21007070446