Подпись

Рита, высокая светловолосая студентка четвертого курса,  в перерыве между лекциями застыла на лестнице главного корпуса у окна.

Университетский дворик  поздней осенью напомнил ей голодного вузовца перед стипендией, и строки стиха сложились:

Еще листва разбросана,
Как слезы поздней осени,
А в воздухе сгущается зима…

— Маргарита, что стоишь? На занятия опаздываем. Расписание поменяли, сейчас семинар по журналистике. Я в буфете был.

Рита очнулась, это Эдик из ее группы, среднего роста парень в очках с кучерявым чубом и косынкой вместо галстука. «Ну, наверняка, опять  опаздываю».

— Побежали, Эдуард, – отпарировала Рита,     — практические в лабораторном?

Добежали до соседнего корпуса, быстро поднялись на третий этаж. Все равно не успели. Отдышались немного. Рита подумала, что кураторша в очередной раз сделает ей замечание за ее брючный костюм: в брюках и джинсах девушкам посещать универ не приветствовалось. Рита, вздохнув, откинула длинные локоны за плечи, Эдик поправил очки. В аудиторию вошли одновременно.

— Сколько раз я говорила Вам, чтобы в брюках на занятиях не появлялись?! — задала риторический вопрос полная маленькая женщина за кафедрой.

— Это Вы мне? – нашелся Эдик.

Ребята дружно рассмеялись. Рита, впервые посмотрев на Эдика с признательностью: «Выручил, и весьма остроумно», прошла и села за последний ряд.

Через год, на выпускном курсе, она вспомнит курьезный эпизод, когда  увидит ту же преподавательницу, рьяную защитницу женских юбок, читающей лекцию в белой кофточке и черных обтягивающих брюках…

Занятие по специальности длилось как обычно: разбирали статьи, выходили «к доске» с домашними заданиями.  Вдруг в классную комнату вошел зам. декана факультета. Пожилой, грузный, с папкой в правой руке, он сразу направился к столу возле «трибуны», показывая левой молодежи, чтобы садились.

Обратился к педагогу:

— Жанна Евгеньевна, Вы не против, если займу несколько минут

— Разумеется, — замахала та руками.

Раскладывая бумаги, заместитель громким голосом обратился к студентам:

— Товарищи, будущие журналисты, дело у меня к вам весьма важное. Вы на собраниях уже обсуждали творчество некоего писателя С., выступившего против всего того, что нам, советским людям, так дорого и свято, поэтому без лишних предисловий прошу вас подписаться под обращением преподавателей и студентов нашего факультета, в котором осуждаем творчество С. как порочащее советскую действительность. Это абсолютно добровольно. Пожалуйте по одному и ставьте подпись.

Ребята подходили, бегло просматривая лист, лежащий на столе, подписывали.  Группа небольшая, трое болели. Рита задумалась.

— Вы, девушка, выходите.

Рита встала, помолчала и выдавила, слыша себя как бы со стороны:

— Не могу подписать, я не читала ни одного произведения этого автора.

— Но на собрании Вы присутствовали? – спросил, пока еще вежливо, профессор.

— Была, несомненно, но не читала произведений С..

— Тогда поверьте моему опыту, я обманывать не стану, это порочащие нашу жизнь книги, изданные, между прочим, за рубежом, — продолжал уже с явным раздражением зам. декана.

— Я Вам верю, но не могу подписаться под тем, чего не знаю. Можно ознакомиться с какой-либо из его публикаций?

— Да как Вы смеете мне не доверять! Я танкист, войну прошел, и не могу мириться с ложью автора С.! — с явным негодованием воскликнул зам.

— Мой отец тоже воевал, у него и награды есть, и к Вам я отношусь с уважением. Возможно, у меня будет более негативная оценка творчества С., но, поймите меня правильно, я должна ознакомиться с тем, что он написал, и только потом судить. – Продолжала спокойно настаивать на своем Рита.

— Маргарита права, я тоже воздержусь пока подписывать, — выразил мнение Эдик.

Рита села. В ее поддержку высказались еще двое парней.

— Ну и ну, — только и произнес профессор.

Забрав вместе с папкой обращение с уже состоявшимися подписями, он вышел.

Пара окончилась. Все сидели, молча. Препод, еще не зная, как реагировать, наконец, произнесла:

— Свободны.

— Рит, не дрейфь, ничего не будет, он же сам сказал, что дело добровольное, да и не одна ты.

«Хороший парень, Эд, надежный. И все-таки страшновато», — подумала Рита про себя, а вслух сказала:

— Не ожидала, Эдик, спасибо тебе

— За что? – переспросил он.

— За «брюки», конечно, — улыбнулась Рита.

 

Сборник: Восьмидесятые
Фото автора
© Copyright: Наталья Костянова, 2011
Свидетельство о публикации №21103100971

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *